При обсуждении с английской фирмой "Виккерс" спецификаций броненосного крейсера "Рюрик" - одного из первых крупных кораблей, заказанных флотом после русско-японской войны, англичане предложили Морскому министерству поставить на него турбинные двигатели. В Англии уже было заложено четыре броненосца с турбинами, так что подозрения. что англичане решили использовать нас в качестве экспериментального стенда - отпадали. Министерство полгода раздумывало над предложением. обещавшим доведение скорости корабля до 25 узлов, и все же отказалось. Предпочли старые добрые цилиндровые машины и 21 узел. Что ж, как говорится, насильно мил не будешь, но интересна мотивировка морского министра адмирала Бирилева: при такой "чудовищной скорости" наши командиры "не сумеют управиться с тяжелым кораблем" и "пользоваться поэтому такой скоростью не будут, а если и пойдут, то не избегнут аварий". А 26 мая 1906 года Бирилев заявил, что тип котлов его вообще не слишком интересует: "Так как вследствии нашей отсталости в техническом отношении мы всегда будет по скорости отставать от других". Главное: "нельзя уступать в силе артиллерии". Т.е. с одной стороны - в Цусимском сражении нам не хватало как раз скорости, а японцы свое преимущество в ней реализовали с блеском, и тут бы задуматься... А с другой, Бирилев просто не верит, что л/с вверенного ему флота эту скорость сможет использовать. Картина печальная.

В декабре 1938 года на обложку Time попал югославский принц-регент Павел с прямо таки пророческой подписью «Если бы у меня было больше времени…»

 

Павел Карагеоргиевич традиционно пишется у нас «прогермански настроенным» - из-за присоединения Югославии к Тройственному пакту 25 марта 1941 года. Оставляя за скобками симпатии и настроения человека, родившегося в Петербурге и учившегося в Оксфорде, стоит все же заметить, что именно при Павле Югославия, наконец, установила дипотношения с СССР, став таким образом последней страной в Европе, признавшей Москву.  И сразу после этого югославы запросили у Сталина оружие, причем, как докладывал начальник разведупра Генштаба Голиков: «…высказывают согласие о закупке даже нескольких устаревших образцов вооружения. Условия оплаты за поставки согласны принять любые, в частности, согласны платить золотом и медной рудой».  Тогда Москва обещала «подумать», но думала долго – аж до переворота Симовича 27 марта 1941-го, а там уже нам «не хватило времени».

 

 

( Read more... )

Воспоминания полковника Веверна (6-я батарея. 1914-1917 гг. Т.1-2. Париж. 1938.http://www.grwar.ru/library/Vevern-6th-battery-1/index.html) интересны и в целом, и в частностях. Например, такой деталью: Веверн непрерывно в боях, причем в мае-июле 1915-го – на самом горячем, галицийском участке, и вот странно – нигде не жалуется на недостаток снарядов.   

С расходом снарядов у него вообще все в порядке. Так осенью 1914-го в Польше его 8-орудийная батарея минут 40 лупит по немцам, обеспечивая огневую завесу для разведчиков на неприятельском берегу. Или такой «непредвиденный» расход: «Начальник дивизии приказал мне проверить, одиночными выстрелами, точно ли немцы ушли. Я выполнил приказание: противника нет».

Итоги майских-июньских боев 1915 года Веверн комментирует так: «Говорят, что у нас нет снарядов. Мы пока этого не чувствуем, хотя постоянно нам напоминают о бережливом их расходовании, причем учет им ведется самый строгий».

( Read more... )

 

 

"Я внес предложение построить полк по совсем новым штатам: 3 роты = 1 батальону, 3 батальона = 1 полку... Штаты трехсистемы (по журналу "Военный вестник") проектировала лишь Япония. Летом 1917 г. я прочел в одном из этих журналов, и поэтому мне это вспомнилось при обсуждении штатов нового полка, так как в этом журнале отмечалось, что с введением в армию штатов трехсистемы Япония думает сделать свои войсковые части более подвижными".  

Это из воспоминаний латышского стрелка Волдемара Приедитиса (присланы им в виде рукописи в Московский государственный историко-архивный институт в июне 1966 года, приведены в сборнике "Россия и Балтия" М, 2008). Посвящены они формированию, точнее переформированию 6-го латышского стрелкового полка в марте 1918-го, когда полк решил не полчиняться приказу Исколатстрела о демобилизации, вскоре и отмененному.

Дальше по поводу троичной системы еще интереснее. "На станции Бологое мы встретили ген. Вациетиса. (...) Вациетис был восхищен штатами трехсистемы 6-го лат. полка и спросил, кто подсказал нам перейти на штаты трехсистемы. И когда узнал, что это сделал я, спросил какое я имею образование, и был очень удивлен, что я лишь младший унтер-офицер. Но когда узнал, каким путем я пришел к идее штатов трехсистемы, то похлопал меня по плоечу и сказал: "Молодец! Японцы будут очень злы на тебя, что украл у них такую отличную идею, - и добавил, - я отношу эти штаты дальше в Лат. дивизию: три полка - бригада и три бригады - дивизия".

Примерно через месяц, 20 апреля 1918 года троичная система была узаконена в РККА приказом наркомата по военным делам. Так что тов. Приедитис легко мог бы претендовать на то, что именно с его подачи эта система появилась в РККА)). Правда при получившейся штатной численности дивизии в 26 972 человека первоначальная "японская" идея о "более подвижных частях" изменилась до неузнаваемости...

Несколько тезисов в связи с прошедшей годовщиной Освободительного похода и приближающимся юбилеем вхождения Западной Украины и Западной Белоруссии в состав СССР.

Несомненно, в 1939 году в пользу  присоединения (а в 1945-м - в пользу закрепления за собой) этих земель можно было привести немало доводов - и военно-стратегических, и сентиментальных. Но история пошла таким путем, что все эти доводы оказались ничтожными, а вот побочные казалось бы эффекты приобрели характер настоящей катастрофы. По порядку.

1.В краткосрочной (1939-41 гг.) перспективе присоединение Западной Украины\Белоруссии оказалось скорее вредной в главном тогда - военном - аспекте.  Освоить эту территорию (укрепрайоны, дороги, аэродромы) так и не успели, в итоге эти "лишние" 200-300 км на Запад только осложнили нам стратегическое развертывание и стали одной из причин разгрома в Приграничном сражении. 

2.В среднесрочной (1945-89 гг.) перспективе эти территории не то чтобы бесполезны для СССР, но и очевидных выгод от их приобретения не просматривается. Идефикс общей границы с Чехословакией? Но в реальном 1968 году в Прагу оказалось проще добраться через Рудные горы. В СССР эти земли не были ни всесоюзной житницей, ни кузницей, ни (с оговорками) здравницей. А Прикарпатский военный округ мог бы с тем же успехом разместиться там на правах ГСВГ\Южной\Центральной\Северной групп войск.

3.В долгосрочной перспективе (1989-...) наличие западенских областей в составе Украины еще долго будет определять антироссийский (а Россия - правопреемница СССР как никак) вектор политики Киева. И дело не в американских кознях. Львов четко знает чего хочет - создания политической нации в рамках галицийского проекта. А вот Донбасс (как и Москва) четкой стратегией похвастаться не могут. (Согласно одному из определений нация - это согласие в общем заблуждении относительно своего исторического прошлого. Так что пока украинский Восток не примет Мазепу в качестве национального героя - в Львове не успокоятся). Если бы сегодня Галиция оставалась в составе Речи Пополитой (или на худой конец была отдельной страной типа Словакии), думаю, и в Киеве многое было бы по другому.

Т.о. взвешивая плюсы и минусы последствий Освободительного похода, пока вижу куда больше минусов. Впрочем, может быть я что-то упустил. 

В конце марта 1945-го американцы и англичане много спорили по поводу направления завершающих ударов на территории Германии. Запросили и о планах советского командования, соотвествующее послание Эйзенхауэра было передано Сталину 1 апреля. Сталин одобрил намечавшийся Эйзенхауэром удар в центре его фронта, который выводил американцев в район Эрфурт-Лейпциг-Дрезден, где и намечалась их встреча с советскими войсками. Что касается столицы Германии...

"Берлин, - писал Сталин в ответном письме 2 апреля, - потерял уже свое прежнее стратегическое значение. Поэтому Советское Верховное Командование планирует выделить для наступления на Берлин лишь часть своих сил".  Далее говорилось, что общее наступление советских сил в Германии, вероятно, возобновится "примерно во второй половине мая", после того как закончится операция в Австрии. 

Это не слишком успокоило англичан. которые продолжали наставивать на ударе по Берлину с запада, но переубедить американцев они не смогли. К 14 апреля Эйзенхауэр, оказавшись примерно в том же положении, что и советские войска в феврале 1945-го на подступах к Берлину, сформулировал свое окончательное решение так: "Суть моего плана заключается в следующем: остановиться на Эльбе и расчистить фланги".

Берлинская операция, как известно, началась 16 апреля. Не думаю, что Эйзенхауэр сильно переживал по этому поводу, но все же интересно, что Сталин "шифровал" ее подготовку не только от немцев, но и от союзников. 

Трансильванская проблема представляла Гитлеру хороший шанс стать патроном либо Венгрии, либо Румынии. Проблема заключалась в том, что обе страны были для него интересны: Венгрия – боевым содружеством в году Первой мировой (от нее, самой обиженной Версалем нации в Европе, ожидалось не менее интенсивное участие и во Второй), а Румыния – нефтью. Может быть, немецкий МИД держал в голове и пример России, которая на Балканах перед ПМВ сделала однозначную ставку на Сербию, в итоге Болгария пошла на союз с австрийцами и немцами. В конечном итоге Гитлер (или офиуиально второй Венский арбитраж) принял поистине соломоново решение: северная Трансильвания отходила Венгрии, южная оставалась за румынами. А чтобы держать обоих союзников в тонусе, фюрер избегал давать твердые гарантии новой границы, по обеим сторонам которой в связи с этим готовились к «окончательному решению вопроса».

На первый взгляд, эта тактика сработала. И Венгрия, и Румыния приняли весьма активное участие в «Восточном походе», особенно в 1942 году. Однако неопределенность трансильванского вопроса привела к тому, что уже в 1942-м венгры и румыны думали о войне не столько с СССР, сколько друг о другом. 22 сентября 1942 года Михай Антонеску, брат кондукатора, жаловался немецкому послу, что румынский генштаб отправил «все имеющееся в стране военное снаряжение» на восточный фронт и тем самым остался беззащитным перед «военным потенциалом ее соседей». Приводил даже такой грустный факт: когда румынский король посетил недавно Черновцы, там для парада не смогли собрать и роты с полным вооружением.  

Реальность, однако, была не столь печальной. Начальник румынского генштаба Штефля в полном согласии со своими подчиненными и втайне от Йона Антонеску (а может тот просто делал вид, что не знал) принял решение оставить в стране максимальное количество солдат и артиллерии. Он просто сокращал количество батальонов в дивизиях, отправляемых на восток с 12 до 6. Под предлогом, что немцы пообещали оснастить румынские дивизии прямо на фронте, вся артиллерия шести дивизий тоже была оставлена в Румынии. Кроме того из каждой дивизии в обязательном порядке изымалось по одной батарее, а сформированная за счет этого артиллерийская дивизия также из Румынии никуда не тронулась. В итоге, по подсчетам румынского генштаба, было «сэкономлено» 120 тысяч человек личного состава.

А потом грянул «Уран» и две румынские армии, охранявшие фланг Паулюса, рассыпались в прах. Не факт, конечно, что они не рассыпались бы и при наличии в их рядах сэкономленных стволов и батальонов, но все же Илия Штефля сработал почище любого Штирлица.

А немцы… Как отмечалось, по другому правда поводу, «немецкий человек в массе своей недостаочно зрел для обхождения с другими народами». Они в какой-то момент «пережгли сцепление», и трансильванский вопрос из средства манипуляции сателлитами превратился в один из кирпичиков, из которых сложился их Stalingrad.

Люди, не пренебрегайте чувствами «малых» наций.   

Интересно, что несмотря на очевидные успехи модернизации Японии, отношение к ней к началу 1940-х у многих европейских военных и политиков было… скажем так, не вполне адекватным. Причем как у потенциальных противников, так и у текущих союзников.

Например, командующий британскими вооруженными силами на Дальнем Востоке вице-маршал авиации Брук-Попхэм, увидев японских солдат в декабре 1940 года во время совего визита в Гонконг, резюмировал: „Я имел возможность хорошо разглядеть вблизи, через забор колючей проволоки, несколько существ-недочеловеков в грязно-серых мундирах, которые, как мне впоследствии сказали, были японскими солдатами. Не могу поверить, что из них можно составить умелое войско».

Гитлер 22 августа 1939 года накануне заключения пакта с СССР, тоже особой толерантности не проявил: «Японский император сродни русским царям. Слабый, трусливый, нерешительный; его легко может смести революция… Нам следует видеть в себе хозяев и относиться к этим людям в лучшем случае как к лакированным полуобезъянам, которые должны знать кнут».

Наконец, И.В. Сталин в декабре 1941 года, принимая английского министра иностранных дел Антони Идена в Кремле, дружески предупредил своего визави: весьма крупные германские силы – до 1500 самолетов – переброшены немцами в Японию, и как раз эти немецкие воздушные силы, а не японцы нанесли в последнее время чувствительные удары британскому флоту на Дальнем Востоке (за неделю до разговора были потоплены «Рипалс» и «Принц Уэльский»). В качестве «неубиваемого» аргумента тов. Сталин привел такой довод: «Мы хорошо знаем из собственного опыта, что представляют из себя японские летчики. Мы наблюдали их также в Китае. Можно смело сказать. что последние события в Малайе не японская работа».

В этом смысле у ВМВ есть хотя бы один положительный итог: она очень многих заставила с большим уважением относиться к другим расам и народам – что союзникам, что противникам.

 Из дневдника Поливанова за 1915 год:

"Огромное количество потребных для армии укомплектований побудило Министерство внутренних дел по соглашению с Военным министерством понизить требования относительно минимальной мерки роста для призывных, и 29 декабря в порядке ст. 87 Осн. Зак. было принято постановление: наименьшую меру роста для приема на военную службу определить в два аршина и полтора вершка при наличии у подвергаемых освидетельствованию или переосвидетельствованию лиц хорошего здоровья и крепкого телосложения."

2 аршина +1,5 вершка = 148,8 см по моим подсчетам. Нда, богатыри не мы. Впрочем, интересно, какого роста "малый" немец на этом фото?

Фото из музея Набережных Челнов.
К дате, так сказать.

Взято отсюда: 
http://community.livejournal.com/foto_history/382165.html?style=mine