?

Log in

entries friends calendar profile Previous Previous
gaivor
Интересное место из мемуаров Верховского "На трудном перевале". Речь идет об осенних 1916 года боях в Румынии:

"Не лучше было поведение и русских корпусов, одним из которых командовал генерал Вебель. Эту фамилию я хорошо помнил по боям 1915 года в Галиции. Это его части стремительно бежали от Черновиц к Станиславову, не пытаясь оказать противнику никакого сопротивления и облегчая ему наносить удары в тыл армии генерала Лечицкого. Отрешенный Лечицким, Вебель получил повышение и был назначен командовать корпусом в 10-ю армию под Вильно. Про него рассказывали, что и там он вел себя не менее «доблестно» и также был отрешен от командования. Наконец его назначили командиром 47-го корпуса, присланного на помощь румынам. Немного спустя болгары перешли в наступление, и его корпус также стремительно покатился на восток. Только Дунай, на котором не было мостов, остановил бегство 47-го корпуса".

На самом деле 47-м корпусом, конечно, командовал Зайончковский. Верховский, сам будучи в Румынии в 1916-м, просто не мог этого не знать. Вот только вопрос: его подвела память или ?.. Ведь сам Верховский был расстрелян в 1938 году. Рукопись его, стало быть, как и все бумаги, должна была, по идее, пройти через руки "органов". С каковыми органами Зайончковский в 1920-х тесно сотрудничал. Возможно, кто-то "там" и решил поменять фамилию Зайончковского на не только социально, но и национально чуждого Вебеля. А может Верховский и сознательно "запамятовал", в конце концов в 1920-х Зайнчсковский был его коллегой по РККА, автором фундаментального труда по Первой мировой. Вот и поставил ко главе 47 ак Вебеля, чттобы с одной стороны, не обидеть "хорошего человека", а с другой - свои то поймут о ком речь на самом деле.

Tags:

6 comments or Leave a comment

19 сентября 1870 года началась осада Парижа германской армией. Из этой истории мог бы получиться отличный сериал в антураже стимпанка: Гамбетта, улетающий на воздушном шаре собирать новые армии , немецки осадные мортиры на комбинированных лафетах...

Вообще осада самой большой крепости тогдашнего мира - интереснейший сюжет. Ведь, кажется, впервые в Новой истории одну из мировых столиц решили превратить в укрепленный лагерь колоссального масштаба. К 1870 г. Париж имел бастионную ограду протяжением в 33 км плюс оборонительный пояс из 16 фортов. Военные старой школы лишь презрительно фыркали на «бессмысленную растрату средств на постройку новой Вавилонской башни». Как оборонять эту махину с 2 миллионами жителей? Запереть здесь половину армии? Чем кормить всю эту массу народа?



Скептики были посрамлены: к началу осады Париж был снабжен и припасами на 4 месяца, и 400-тысячным гарнизоном. Правда, за исключением еденичных линейных частей вся эта рыхлая масса состояла из маршевых полков, баталтонов мобилей и национальной гвардии, которая в бой совершенно не рвалась.

Read more...Collapse )
8 comments or Leave a comment
Иные поражения стоят побед, и это в полной мере относится к падению Севастополя, случившемуся 8 сентября  1855 года, то бишь ровно 160 лет назад.

Общий штурм города, который в тот день устроила франко-английская армия, был отбит на всех пунктах, кроме Малахова кургана. (Его иногда называют «ключевым пунктом» севастопольской обороны, что не совсем верно – любой бастион в Севастополе был ключевым).

Малахов курган пал благодаря двум факторам. Первый: противник тут подобрался к нему достаточно близко, от передней траншеи до контрэскарпа было 40 шагов. Немного по сравнению с 300, которым англичанам нужно было преодолеть до «Большого редана». Второй: командиром 1-й дивизии, которая штурмовала Малахов курган, был генералМак-Магон, только что прибывший из Франции с нерастраченными долгой осадой нервами. Свечин называл таких людей «работниками 12 часа», которые пожинают плоды трудов своих предшественников, являясь на «всё готовенькое». Что ж, военную психологию никто не отменял.  


Read more...Collapse )

Tags:

17 comments or Leave a comment
В сети появились мемуары Сергея Вакара «Наша генерация, рожденная в конце прошлого столетия». Имеется в виду, конец XIX века. Они неровные. Когда автор рассуждает на «общие темы», то получается либо «хруст французской булки», либо банальности, но как только он начинает описывать то, что видел и пережил лично – не оторваться. Прямо живые картины. Благо писать ему есть о чем – учёба в Варшавском политехе, Первая мировая (доброволец-кавалерист), Гражданская, эмигрантское житьё в Югославии. И служба в сформированном немцами Русском корпусе – эта глава по мне так самая интересная. И неожиданная – в плане внутренней жизни корпуса. Ниже несколько характерных цитат по этому поводу.  

Начать, пожалуй, стоит вот с чего: «По словам Протопресвитера Императорской Армии "русский офицер в школе получал отличную подготовку. Но потом, поступив на службу, он засыпал. За военной наукой он не следил или интересовался поверхностно. Поверочным испытаниям при повышениях не подвергался. В массе офицерства царил взгляд, что суть военного дела в храбрости, удальстве и готовности доблестно умереть, а все остальное – не так важно.

В эмиграции все было как раз наоборот. Здесь считалось, что нам нужно быть всегда готовыми на случай, если представится неожиданная возможность продолжать вооруженную борьбу с большевиками, и нужно иметь знания всех боевых советских уставов и тактик, всех новейших родов войск, а также нужно знать всю военную организацию предстоящего противника. Высшие военно-научные курсы в Белграде, где я был слушателем, прекрасно выполнили эту задачу. В своем шестилетнем курсе, который делился на первые два года, в размере изучения действий полка, что давало диплом штаб-офицерских курсов современных армий; на вторые два года, в масштабе дивизии и корпуса, состоящих из разных родов войск, включая войсковую авиацию; и на третьи два года - служба генерального штаба, стратегия и автономная авиация дальнего действия».

Почему это важно – потом станет понятно. А пока для уяснения того, из кого состоял корпус: «В Корпусе я попал, и то только благодаря обучению на Высших военно-научных курсах, в унтер-офицеры конного взвода 2-го полка, где по штату полагался один лейтенант – командир взвода и три унтер-офицера – командиры отделений. Во взводе было 14 офицеров, ставших ефрейторами, и много подхорунжих и вахмистров, попавших во взводе на положение
рядовых».

И вот тут-то начинаются проблемы. Гг. офицеры, оказавшиеся в положении рядовых, возможно полагали, что это будет «пустой формальностью». Получилось однако не так. Но для начала – о командире корпуса генерале Штейфоне:

Read more...Collapse )

Tags:

4 comments or Leave a comment
Жил-был такой 3-й морской полк, который к 1830 году представлял собой обычный пехотный полк, в 1813 году изъятый из морского ведомства и переданный в военное. Входил в 1-ю пехотную дивизию. Боевое крещение принял в ходе русско-польской войны (она же Польский мятеж и Польское восстание 1830-31 гг. – кому как больше нравится).
В «Истории 92-го пехотного Печорского полка», который считается преемником 3-го морского, приведены любопытные цифры насчет кампании 1830-31 гг.

Итак, полк выступил со своих квартир в Туккуме 3 декабря 1830 года в двухбатальонном составе, имея в строю 36 офицеров, 148 унтер-офицеров, 1635 рядовых, 80 музыкантов и нестроевых.

Прошел через все главные сражения войны, стоял как правило в первой линии, дрался отважно. Достаточно сказать, что два его командира были убиты – под Остроленкой и при штурме Варшавы. Под Остроленкой он понес и самые тяжелые потери. Вообще они шли по нарастающей.

Первым делом Вавр-Грохов 7-13 февраля (в строю на начало боя 1624 рядовых, потери: 8 убитых, 35 раненых, 30 без вести пропавших).

Затем в марте началась холера. «С каждым днем усиливалась и с каждым днем всякий полк терял человек по 20 умершили и человек по 40 заболевшими». В итоге 3-й морской за март-апрель теряет порядка 500 человек. Правда, не всех заболевшими, ибо он участвует в деле под Минском 13-14 апреля (44 убитых, 10 пропавших без вести, ранено 4 офицера и 64 унтера и рядовых).

Read more...Collapse )

Tags: , ,

11 comments or Leave a comment
Из «Записок генерал-лейтенанта Владимира Ивановича Дена» (1823-1888):

«…При всех строгостях и требовательности того времени трудно понять: каким образом вся требовавшаяся наружная исправность могла быть основана на самом дерзком обмане? Это, действительно, так трудно, что необходимо привести несколько поражающих примеров; я не стану говорить понаслышке и опишу только то, что сам видел, и факты, за справедливость которых ручаюсь головой.

Гвардейские полки, за недостатком помещений, разделялись постоянно на два городских и один загородный батальон – последний от окончания лагерного сбора одного до начала лагерного сбора другого года всегда располагался по деревням. В продолжение Святой и Фоминой недели постоянно назначались разводы с церемонией на Дворцовой площади.

От успеха или удачи учений зависела участь частей на весь летний сезон, кроме того, учение одного батальона на таком месте как дворцовая площадка было дело нелегкое, потому что никакой ошибки нельзя было скрыть, и поэтому этих учений полковые командиры боялись более прочих смотров. Чтобы видеть по очереди все батальоны, государь Николай Павлович назначал разводы от каждого полка по два дня сряду, - что же делали полковые командиры? Они не только по ночам приводили в город всю первую шеренгу и лучших людей загородных батальонов – и ставили их в ряды того батальона, который наряжался в караул, но по отбытии ученья одним батальоном, сменяли секретно с караула ночью лучших и более видных солдат, чтобы их на другой день снова поставить в ряды другого батальона.

Когда великий князь Михаил Павлович назначал смотры полковым обозам, расторопные полковые командиры, никогда не имевшие налицо полного числа лошадей, занимали таковых у своих офицеров или по знакомству в артиллерии, или даже нанимали таковых у извозчиков в Ямской. Всегда смотры эти оканчивались тем. что самые недобросовестные полковые командиры получали благодарность, и обратно, что на молодых офицеров производило возмущающее впечатление и подрывало авторитет начальников.

parade2
Парад на Царицином лугу.
Read more...Collapse )

Tags: ,

5 comments or Leave a comment
image_519a25ea650bf

А начинал герр Романов, наверняка, с невинного "англичанка гадитъ".
15 comments or Leave a comment
5 июля 1941 г. органами 3-го Управления НКО были зафиксированы следующие высказывания военнослужащих.
(...)


подполковник Белай (16-я армия Западный фронт) полагал, что «наше командование заключило договор с Германией и на этом успокоилось, начали митинговать, сколачиванием армии не занимались. Больше всего уделяли внимание на введение новой формы, в результате этого мы оказались неподготовленными к обороне. Немцы нас жмут, несомненно, у нас будет много дезертиров и молодежь наша мало надежная и небоеспособная, будут стараться увильнуть от войны, начнут дезертировать, пальцы рубить и искать выхода. У нас привыкли только кричать в мирной обстановке, а сейчас оказалась одна бестолковщина и нет никакого порядка».

Интересно было бы проследить ход мысли тов. подполковника, потому как вроде молодежь 1941 года меньше всего давала оснований для таких прогнозов. Вот если бы он сегодня такое сказал )))

Tags:

12 comments or Leave a comment

После неудачных боевых столкновений при Бергене и Кастрикуме, начиная с конца нояб­ря 1799 года и по конец января 1800
года, часть русского корпуса генерала Германа была погружена на ко­рабли и покинула Голландию. Русские войска были перевезены
на остров Джерси, где ос­тавались до середины 1800 года. Далее выдержки из дневника старшей дочери губернатора острова Магу Dumaresq, жены генерал лейтенанта John Le Couteur:


...Разноречивые слухи ходили относительно действийрусских войск в Голландии, а также относительно их поведения и дисциплины, и поэтому мы ожидали от них большого грабе­жа и очень грубых, необтесанных манер. Лю­ди очень опасались их прибытия на остров, а низшее сословие не ожидало ничего иного как появления толпы дикарей, собирающихся их грабить, пожирать их детей и совершать все­возможные разорения.

…Русские не пробыли на Джерзей и шести недель, как жители уже обнаружили, как си­льно их обманули относительно поведения, ко­торого можно было ожидать от русских. Вме­сто грубых и нецивилизованных людей, какими их рисовало предвзятое мнение, они оказа­лись полными вежливых и обходительных ма­нер. Мнения насчет них, конечно, разойдутся: между хладнокровными и объективными суж­дениями философа или благоразумного чело­века и мнением самовлюбленного щеголя,кото­рый завидует лицам с высшим способностями, будет много разных ступеней. Русские не вызо­вут зависти со стороны первой из вышеназван­ных категорий людей. Они ни учены, ни чрез­мерно образованы, но я без колебаний скажу, что с точки зрения манер, грации и вежливо­сти, они стоят выше, чем ленивая и гоняющая­ся за модой часть нашего населения. Приятная фамильярность с лицами нашего пола соеди­няется в них с почтительной удаленностью, благодаря чему приличная женщина отлично чувствует себя в их присутствии. Если воспи­танный русский офицер интересуется своим «предметом», он все же настолько искусно это скрывает, что это остается незаметным для тех, кто не имеет желания принимать в этом участие. Я лично могу быть более фамильярна, даже после краткого только знакомства, с рус­ским джентльменом нежели с французом или англичанином. Француз противен своими ком­плиментами, а англичанин своим нахальством.

Я  никогда не слышала от русского грубого  или неделикатного слова. Что касается их нравственности, то у нас было мало возмож­ностей судить о ней. Но они не оставили здесь ни одного неоплаченного долга и, хотя они и имели большой успех среди прекрасного пола, я не слышала ни об одном случае, где женщи­на имела бы причины оплакивать потерю сво­ей репутации.

Русские очень трезвы, несмотря на противо­положные слухи, которые люди охотно распро­страняют. Read more...Collapse )

Военная быль - №106 Сентябрь 1970 года

3 comments or Leave a comment

В книге Постникова «1-ая армия Ренненкампфа: битва за Восточную Пруссию”, любезно выложенную неизвестным благодетелем в И-нет, мне лично самыми интересными показались выдержки из писем и дневдников капитана фон Бессера, в начале войны назначенного командиром 33 эрзац-батальона (1-го батальона 2-го резервного полка). Рисуют ярким светом, как говорится.

Нечего, наверное, и напоминать, что отношение к противнику, в том числе к ландверистам у наших офицеров, воевавших с немцами в ПМВ, было весьма и весьма почтительное.Неоднократно подчеркивалось, что немцы держатся до конца в самых безнадежных ситуациях. Вот Свечин в качестве примера: «На большой дороге Благодатное - Дукшты, в канаве еще держались 3 ландвериста, но только изредка отвечали на огонь нашего отделения, подобравшегося к ним широким загоном на двести шагов. На таких прохожих, как я, следовавших в 400 шагах, затравленные ландверисты уже не обращали внимания, можно было идти безопасно; они так и не сдались и были застрелены».

Записки же фон Бессера рисуют картину изнутри, и она, как выясняется, отнюдь не благостная даже на фоне наших второочередных дивизий. Цитирую:

«Это запасные и ландверисты, состоявшие на действительной военной службе в 1905-1912 гг. по большей частифабричные рабочие, в физическом отношении  стоящие на низком уровне, …среди них много туберкулёзных, больных суставным ревматизмом, пороком сердца, сифилисом. Так что я вчера 80 человек из них отправил обратно, как совершенно не пригодных к военной службе.


…Теперь я имею массу работы, я должен основательно обучить батальон, из прибывших 800 человек, стрельбе, бою и маршировке, потому что они по большей части от этого уклоняются, так как первого энтузиазма хватает лишь на время поездки из Берлина сюда.

У меня командирами рот состоят 4 лейтенанта действительной службы, которые, судя по виду, мало к чему пригодны...

...Я охотно получил бы активный батальон, с этими паршивцами это право не радость. Дисциплина ниже всякой критики".


Дальше больше:


Read more...Collapse )

Tags:

12 comments or Leave a comment