gaivor (gaivor) wrote,
gaivor
gaivor

Categories:

«Конституцию я беру на себя». Эксперимент Александра I

Зачем было Александру I становится еще и польским королем – на этот счет могут быть самые разные мнения: от банального тщеславия до «ну надо было как то пристроить кусок земли». Логично выглядит и такая версия: Царство Польское нужно было Александру для конституционного эксперимента. Ну где же его проводить на территории России? Вопросец… А Польша как никак страна с давними сеймовскими традициями (положим, о качестве тех сеймов можно спорить, но то было при слабых королях,  у нас то, чай, не забалуют).

Одновременно Александр назначил в Царство командующим польской армией (а фактически -  наместником, хотя формально им сделали Зайончека) своего брата Константина Павловича. Человека с тяжелым характером, самодура, лишенного в глазах поляков даже того обаяния «грубого, но честного солдата», еще действовавшего на русских – знавших его либо очень близко, либо сильно издали. Это назначение вызывает массу вопросов, логичным ответом на который видится такой – продолжение эксперимента.

«Чтобы не говорили обо мне, я жил и умру республиканцем», - говорил Александр Дибичу. Но республиканец на российском престоле – случай все же нетрадиционный. Совместима ли в России монархия с конституцией, если трон останется тому же Константину? На этот вопрос и должно было дать ответ это назначение. Если «срастется» с поляками - можно пробовать.   


 

«Вы открыли мне возможность предоставить моему отечеству то, что я уже с давних лет ему готовлю. Сумейте же стать на высоте вашей задачи, - заявил Александр в знаменитой речи на открытии польского Сейма 15 марта 1818 года. - Докажите вашим современникам, что либеральные учреждения, коих священные начала вздумали смешивать с разрушительными учениями, угрожавщими в наши дни социальной системе ужасающей катастрофой -  не суть опасные мечты; но напротив, будучи осуществлены с доброй верой и направлены с чистыми амереняим к охранительной и полезной для человечества цели, они совершенно согласуются с порядком и создают при общей гармонии истинное благосостояние народов».

Через три дня сенатору Новосильцеву, одному из «молодых друзей» Александра и «по совместительству» императорскому делегату при правительстве Царства Польского, поручена разработка конституции для России. К осени 1820 «Государственная уставная грамота Российской империи» была готова. Независимые суды, провинциальные парламенты, гарантии частной собственности – всё было. Пока - на бумаге.

Но той же осенью сам Новосильцев попросит… отменить польскую конституцию. Не срасталось. Поляки не сумели «стать на высоте задач». Русские не умели управлять с оглядкой на вторую «ветвь власти».   

Началось с мелочей. Обложили налогом шинкарей. Сейм протестовал. Константин Павлович искренне удивился: что, шинкарей теперь тоже согласовывать? На осенней сессии 1820 года сейм единогласно провалил два важнейших правительственных законопроекта. Сейм упрекает правительство что оно тратит большие деньги на «искусственное насаждение фабричной промышленности». Зато с восторгом поддерживает отмену 530-й статьи действовавшего в Польше наполеоновского кодекса, позволявшего оброчным крестьянам выкупаться на волю. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день.

У поляков был свой список претензий. Постоянные нарушения конституции. Введение цензуры. Политические репрессии в обход приговоров польских судов. Лидера оппозиции Немоевского сначала перестали пускать в сейм, а потом и вовсе арестовали. А потом и публику повыгоняли с заседаний. («Публичность прений в обеих палатах дает лишь случай оратору приобрести преходящую популярность, а не посвящать свои заботы общему благу, поэтому прения  выродились в пустые декламации», - считал император).

Эскперимент не получался. Александр отчетливо увидел все отрицательные стороны тогдашнего парламентаризма, причем многие «болезни роста», видимо, принял за имманентно присущие ему свойства. А вот положительных не разглядел…

«Спросите совесть вашу, и вы узнаете, оказали ли вы в течении ваших дебатов Польше все те услуги, каких она ждала от вашей мудрости», - раздасадованно бросил депутатам  Александр,

уезжая из Варшавы осенью 1820-го. Константину Павловичу он в отношении сейма дал карт-бланш.

-А конституция? – спросил наместник.

-Конституцию я беру на себя. 

В Петербурге у него на столе лежала «Государственная уставная грамота…». По приезде император засунул ее в самый дальний ящик кабинета и больше не доставал.

Tags: Польша
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments