gaivor (gaivor) wrote,
gaivor
gaivor

Categories:

Договоритесь сначала с Бюловым

«Мы должны пустить кровь русскому, чтобы тот 25 лет был не в состоянии стоять на ногах. Нам следовало бы надолго перекрыть экономические ресурсы России путем опустошения ее черноморских губерний, бомбардировки ее приморских городов, возможно большим разрушением ее промышленности и торговли. Наконец, мы должны были бы оттеснить от тех двух морей Балтийского и Черного, на которых основывается ее положение в мире. Однако я могу себе представить Россию действительно и надолго ослабленной только после отторжения тех частей ее территории, которые расположены западнее линии Онежская губа - Валдайская возвышенность и Днепр».  

Эти добрые пожелания в адрес России написал в 1887 году Бернхард Генрих Карл Мартин фон Бюлов. Дополнительный шарм им придает то, что писал их Бюлов непосредственно из Петербурга, где служил первым секретарем посольства Германии, и писал не в своем дневнике, а в служебной записке МИДу. Ну и наконец, писали то многие, но в политике, как говаривал Бисмарк, оценивают не намерения, а возможности. Так вот о возможностях: в 1897 году Бюлов возглавил МИД Германской империи, а в 1900-09 гг. был рейхсканцлером.  


 

Отсюда следует, что Бюлов – ключевой персонаж в истории российской внешней политики, точнее в тех внешнеполитических раскладах, над которыми морщили лоб в Петербурге в 1900-х. Другое дело, что при ревизии внешней политики Российской империи  Бюлова чаще всего выносят за скобки, ибо он категорически не укладывается в  благостные альтернативы  типа «а вот если бы Николай II послал к черту мерзавца Витте и  ратифицировал Бьёркский договор…»

 

 

И немудрено, что не укладывается. Бюлов – убежденный германский империалист (это не ругательство, а констатация), даром что родился он в 1849 году на территории Датского королевства, частью которого был его родной Гольштейн. Что ж, Мольтке-старший тоже кончал офицерское училище в Копенгагене. Да и на свет Бюлов появился под грохот канонады – пруссаки как раз воевали с датчанами за Шлезвиг-Гольштейн, к тому же выходцы с окраин и недавно присоединенных территорий как раз часто куда более выраженные патриоты чем «столичные». Как бы то ни было, малая родина Бюлова вошла в состав Пруссии, когда ему было 17 лет, еще через 4 года он добровольцем пошел на войну с Наполеоном (в гусарский полк), затем служил чиновником в только что аннексированном Меце, а с 1873-го ступил на дипломатическую стезю. Карьера у светского человека с мгновенной реакцией и острым пером, чьи донесения читались «с листа» а идеи вполне резонировали со складывающимся имперским мейнстримом, шла блестяще – Париж, Вена, Афины, Бухарест, Петербург, ступенька за ступенькой к креслу главы МИДа.

Первое же выступление Бюлова в Рейхстаге в новом качестве сделало его знаменитым в Европе: «Мы не хотим никого отодвигать в тень, но и для себя мы требуем места под солнцем». Бюлов оказался абсолютно «своим человеком» для Вильгельма II.

Ну вот, а теперь о делах наших скорбных – о Бьёркском договоре, подписанном Николаем и Вильгелмом Вторыми во время свидания на яхте 24 июля 1905 года. Из четырех пунктов ключевых там два. Первый: «В случае, если одна из двух империй подвергнется нападению со стороны одной из европейских держав, союзница ее придет ей на помощь в Европе всеми своими сухопутными и морскими силами». И последний: после вступления договора в силу Николай II ознакомит с ним французов и «побудит их» присоедениться.

Что было дальше в Петербурге – широко известно: Витте и Ламсдорф прочитали, поняли, что в случае ратификации сей бумаги франко-русскому союзу – кирдык, «наехали» на царя и заставили его дезавуировать документ. А если бы тот не дезавуировал? А если бы мы пошли на союз с Германией? От этих перспектив многочисленные ныне «альтернативщики» аж облизываются. Вот, вот наша стезя, а не союз с французишками и «вечно гадящей англичанкой». При это как то стыдливо умалчивается о реакции, которую договор вызвал у Бюлова. А реакция такая: он пригрозил Вильгельму отставкой в случае ратификации документа.  

Дело в том, что Франция на тот момент немцев волновала меньше всего, а вот ожидаемый превентивный удар английского флота по Вильгельмсхафену, вовсю продавливаемый адмиралом Фишером – волновал весьма и весьма. То, что договор походя разрушал франко-российский союз – это приятный, но пустячок по сравнению с антианглийским пафосом документа. Точнее планируемым пафосом – в ту минуту, когда Николай II догадливо вставил слово «Европа» в текст первой статьи, договор перестал Бюлова интересовать. В Европе Россия немцам против Англии ничем помочь не могла. Армейских корпусов у них тут своих хватало, а российский флот мирно лежал в тот момент на дне Желтого моря и порт-артурского рейда. Вот если бы Россия впряглась атаковать Индию или Персию…

Но вы скажите, зачем России то такие заморочки (особенно учитывая тесный англо-японский союз) в случае атаки Вильгельмсхафена? Это же очевидно совершенно чужие «большие игры»?

Вобщем, не срасталось тут с обеих сторон, и все стоны и проклятия русских германофилов в адрес Витте и Ламсдорфа с тем же успехом можно адресовать Бюлову.

Да, через некоторое время, а именно к лету 1907 года – ввиду явно наметившегося англо-русского сближения – Бюлов чуть сдал свои позиции и согласился признать Бъёркский договор. Но сделал это в такой оригинальной форме и с такими «довесками», что это, пожалуй, стоит отдельного поста.

 

Порт-Артур. 1905 год. Может кого то эта картина тогда
и вдохновляла, только не Бюлова.


Tags: Россия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment