January 23rd, 2009

afrika

Бисмарк, Польша, 1863 год...

22 января 1863 года в Царстве Польском началось восстание. Это событие обеспокоило прусского канцлера  Отто Эдуарда Леопольда фон Бисмарка. 7 февраля того же года он так изложил свою позицию в письме прусскому послу в Лондоне: «Создание независимого польского государства между Силезией и Восточной Пруссией при условии настойчивых притязаний на Позен и на устье Вислы создало бы постоянную угрозу Пруссии, а также нейтрализовало бы часть прусской армии, равную крупнейшему военному контингенту, который в состоянии была бы выставить новая Польша. Удовлетворить за наш счет претензии, выдвигаемые этим новым соседом, мы не смогли бы никогда. Затем они, кроме Позена и Данцига, предъявили бы претензии на Силезию и Восточную Пруссию, и на картах, отражающих мечты польских мятежников, Померания вплоть до Одера называлась бы польской провинцией».

Однако кроме угрозы Бисмкарк увидел в восстании и шанс восстановить доверительные отношения с русским двором, изрядно попорченные Крымской войной. 8 февраля генералом Альвенслебеном в Петербурге подписана конвенция о взаимодействии русской и прусской армий при подавлении мятежа, согласно которой русские и прусские части имели право переходить государственную границу при преследовании польских отрядов. 


Густав фон Альвенслебен, подписавший конвенцию с прусской стороны.

Конвенция в штыки была принята либеральным большинством прусской палаты депутатов, и одно время Бисмарк балансировал на грани конституционного кризиса. С середины февраля до конца марта канцлер 14 раз берет слово на заседаниях палаты, отстаивая конвенцию. 26 февраля 1863 года депутаты рассматривали проект резолюции, фактически расторгавший альвенслебенскую конвенцию (предполагалось запретить появление чьих бы то ни было вооруженных отрядов – русских или польских - на территории Пруссии). Антирусские настроения прусских либералов хорошо известны, и Бисмарку пришлось прибергнуть к сильным аргументам.

«Что Россия ведет непрусскую политику, знаю я. Знает всякий. Она к тому и не призвана. Напротив, долг её – вести русскую политику, - заявил канцлер. - Но будет ли независимая Польша, в случае если бы ей удалось утвердиться в Варшаве на месте России. вести прусскую политику? Будет ли она страстной союзницей Пруссии против иностранных держав? Озаботится ли о том, чтобы Позен и Данциг остались в прусских руках? Всё это я представляю вам взвешивать и соображать самим».

 

 

Collapse )