March 24th, 2009

afrika

О солдатах разных наций

В дневдниках контр-адмирала Пилкина есть забавный эпизод. Сидят он в Гельсингфорсе, с генералом Горбатовским, пьют чай и разговаривают разные разговоры. Дело просходит 18 февраля 1919 года. И вот заспорили о качествах солдат разных армий.

«Горбатовский высоко ставил солдата русского и солдата немецкого; низко ставил французского и, главное, английского солдата… Я доказывал, что Франция удивила мир, что «легкомысленные французишки», как их третировали русские, вынесли на себе главный удар Германии, вынесли 4 года сидения в траншеях, подход неприятеля к самому Парижу, бомбардировку Парижа и т. п., не дрогнув, не потеряв сердца, и это, несомненно, результат воспитания француза и французских солдат».

К сожалению, Пилкин не привел аргументов Горбатовского (вряд ли они, впрочем, были основательны, в конце концов ни с французским, ни с английским солдатом Горбатовский близко дела не имел), но сам стиль мышления русского генерал – и генерала далеко не из последних! – показательно. Разговор идет в феврале 1919-го, напомню. Уже полтора года как развалилась русская армия и 4 месяца как капитулировала немецкая. И перед кем же капитулировала? Перед «французишками» и «англичашками». Выводы? А никаких. Русский солдат все равно всех лучше. «Русский солдат — это святой!» — сказал Горбатовский». Это я к тому, что удивительно легкомысленные суждения можно услышатиь и от человека. прошедшего огонь, воду и медные трубы, в Первой мировой командовавшего корпусом и армией… Стоп! А может тут то «собака и порылась»? Из корпусного штаба солдат чаще предстает величиной условной. Свечин, в 1915-м получивший под командование полк, свои послевоенные записки об том периоде службы предварил так:   

«Легкомысленному французскому наблюдателю перед мировой войной казалось, что русский солдат столь нетребовательный, что русскими солдатами бесконечно легче командовать, чем французскими. Это абсолютно неверно. Войсковые организмы царской России являлись очень нежными и чувствительными и весьма восприимчивыми к началам разложения. Я убедился в этом еще весной 1904 г. под Тюренченом, когда наблюдал почти мгновенный переход от ура-патриотического настроения к грабежу денежных ящиков и офицерских чемоданов, к самой бесшабашной панике. Бессловесной и безропотной русская армия казалась только на поверхностный взгляд; русский офицер не имел дисциплинированного мышления; политическая подготовка его имела крупные пробелы; начальству он мало верил и мало его уважал; а солдаты являлись в конечном счете представителями крестьянского анархизма, сомнения и восприимчивости. Русские полки успешно работали только в атмосфере порядка и авторитета; а обстановка современного боя сковывала возможности проявления личности начальников и создавала хаос».

 

И еще одна цитата, из гамильтоновской «Записной книжки штабного офицера 1905-1905 гг.»: «Тот факт, что японская военная организация была точно скопирована с прусской, облегчает понимание некоторых её характерных особенностей. Одна из наиболее поражающих черт как японской, так и прусской армий, являющаяся вместе с тем в значительной степени источником их могущества, заключается в индифферентном отношении к личности того или другого начальника, при сохранении в то же время в полном объеме духа преданности ко всем начальникам как к таковым. Уже одного этого свойства почти достаточно, чтобы обеспечить японцам и немцам успех в борьбе с неприятельскими войсками, находящимися под командой посредственностей. Западные европейцы, как и русские, идут только за человеком,  не мундиром, и если этот человек не завоевал себе их уважении и симпатий, то они не захотят и не смогут под его командой напрячь все свои усилия для победы».


Итак, с точки зрения Гамильтона русский солдат  куда ближе к английскому, чем представляется Горбатовскому. Как говорится. сколько людей – столько мнений.

afrika

Непопулярный Александр

Странное дело – доводилось мне встречать в жизни и И-нете преданных поклонников почти всех российских императоров – от Петра I до Николая II включительно. Даже у Петра III после бушковской «России, которой не было» есть свои почитатели. В принципе, это в эпоху всеобщего ревизионизма и не удивительно, кабы не одно обстоятельство, точнее – не одно исключение (за вычетом совсем уж мимолетного Петра II): без громокипящих фанатов остался Александр I.

 

 

Collapse )