November 22nd, 2010

afrika

Газет начитался

По соотношению цена\последствия сражение у Саратоги – абсолютный рекордсмен XVIII века, а может и не только этого века. Сама по себе капитуляция английской армии (скорее корпуса) Бургийона перед американцами – факт, безусловно, приятный для восставших колоний и многочисленных недоброжелателей Англии в Европе. Но в чисто военном плане это была далеко не катастрофа, что и подтвердили условия капитуляции (пленные просто промаршировали до Бостона и отправились на английских же кораблях на родину, с условием не появляться больше на данном ТВД).

Другое дело – политические последствия Саратоги. Общеизвестно, что именно она подвигла Францию на вступление в войну со всеми вытекающими отсюда последствиями. Менее известны мотивы, подвигшие Людовика XVI на это решение, а они небезынтересны.

Долгое время по вопросу войны в Северной Америке он придерживался принципа «ну и пусть режут друг друга», решительно отвергая все предложения «партии реванша» во главе с министром иностранных дел Вержена ввязаться в драку. Ограничивались помощью оружием и деньгами. Когда в октябре 1776 года у американцев возник очередной кризис под Нью-Йорком, король в ответ на паническое донесение Вержена отписал ему: «Их [англичан] преимущество само по себе незначительно и приведет лишь к тому, что они еще больше втянутся в войну, а чем дольше они будут воевать, тем скорее сами себя истребят».

В этом плане события под Саратогой не меняли в принципе ничего. Тогда в чём дело? Почему король решил резко изменить стратегию? Потому что беглочитая по английски, и внимательно следя за внутриполитической ситуацией у соседей по газетам и отчетам о парламентских дебатах, он в какой то момент проникся предвзятой идеей о возможном союзе между Англией и колониями. В письме испанскому королю Карлу III 8 января 1778 года Людовик объяснил свое понимание ситуации:

«…Все совершенно переменилось ввиду поражения армии Бургойна и крайне затруднительного положения армии Хоу. Америка торжествует. А Англия повержена, но все же полностью сохраняет свою морскую силу и надежду на взаимовыгодный союз с колониями, кои оказалось невозможным подчинить силой. С этим согласны все партии; сам лорд Норт обещал в парламенте вынести на первую сессию мирный план, и все они усиленно над ним работают… Все они так или иначе хотят союза с Америкой и помнят о наших враждебных действиях. Они обрушатся на нас с такой силой, как будто бы и не было гражданской войны… Я решил, что будет справедливо и необходимо, рассмотрев предложения инсургентов, начать с ними переговоры, дабы воспрепятствовать их воссоединению с метрополией».

Людовик опасался в первую очередь удара по Луизиане и владениям своего дяди – испанского короля. При этом, не говоря уже о весьма гадательных шансах на англо-американское замирение, сама по себе Луизиана не стоила и десятой части того, что последовало дальше.

Франция вступила в войну. Американцы с её помощью нанесли поражение Англии. Англия весьма быстро оправилась от войны (тем более что по факту США еще долгое время оставались её сырьевым придатком). А вот Франция в результате войны окончательно скатилась в бюджетный кризис, из которого в итоге король увидел лишь один выход – созыв Генеральных штатов.

Дальше было крушение Ancien Régime, в долгосрочной перспективе – подъём США, перекройка всей политической карты мира… А не читайте перед обедом английских газет. Только и всего.