gaivor (gaivor) wrote,
gaivor
gaivor

Category:

Мелкий тактический эпизод августа 1914-го

I.

Бой 29-й пехотной дивизии у Бильдервейчена был одним из первых успехов в кампании 1914 года, и потому оказался замеченным и отраженным во множестве работ по Восточно-Прусской операции.

Вот например: «…Блестящие действия генерала Розеншильд-Паулина приводят к разгрому немцев у Бильдервейчен. 115 пех. Вяземский полк берет у неприятеля пленных и 8 орудий». (Головин). «Войска 20-го корпуса разгромили разрозненные части немцев в районе Билъдервейчен, захватив здесь 6 орудий» (Евсеев).


Действительно, утром 17 августа наши корпуса перешли госграницу, 3-й корпус выдержал упорный бой на линии Эйдкунен-Будвейчен. В начале боя было замечено движение немцев к Бильдервейчену, полагали – для удара во фланг корпуса. Но командир примыкавшей к нему с правого фланга 29-й пд Розеншильд-Паулин вовремя подоспел к Бильдервейчену и показал себя молодцом. Обход, если он намечался, Розеншильд однозначно сорвал. Вот насчет разгрома немцев – тут сложнее. Розеншильд-Паулин оставил воспоминания о тех боях, и в подробностях картина  рисуется такая.

Шедший в авангарде «батальон Вяземского полка наступал на Бильдервейчен в полном порядке, как на учении мирного времени, не ожидая даже подготовки артиллерией… Подъем был общий и всем казалось, что вот сейчас все завершится победой. Но оказалось не то. Позиция противника была хорошо приспособлена к местности и имела большой обстрел». Вяземцы залегли и «вскоре наступило охлаждение». Дивизия шла двумя бригадами. Первую с 16 орудиями Розеншильд бросил на подкрепление авангарду. Вторая под командованием генерал-майора Гандурина шла правее и на приказ срочно свернуть во фланг обнаруженному противнику реагировала, мягко говоря, странно.

 

 

«Только около 3,5 ч. дня удалось добиться от ген.-м. Гандурина донесения, из которого можно было заключить, хотя может быть и против его желания о том, что перед ним ничтожные силы неприятеля без артиллерии, вероятно даже команды ландштурмистов. Но он все-таки настаивал на том, что на его участок нужно ожидать наступления неприятеля».

В итоге управление дивизией для Розеншильда-Паулина свелось к попыткам вытянуть Гандурина у Бильдервейчену. На второй и третий приказы комдива срочно идти сюда «получилось, наконец, донесение, в котором было сказано, что ген.-м. Гандурин не решается ослабить своего участка из опасения, что противник, находящейся против него, может усилиться. В оправдание такого заключения никаких реальных данных представлено однако не было».

Вяземцы тем временем попытались было подняться в атаку, но были прижаты огнем. Ближе к вечеру Розеншильд приказал командиру первой бригады генерал-майору Орлу «пользуясь темнотой, еще раз решительно атаковать Бельдервейтчен и взять его». Но вопреки фамилии комбриг оказался далеко не орлом: «В ответ получилось донесение, что успеха атаки ожидать нельзя, т. к. люди крайне изнурены, а убыль офицеров в полку достигает 17 челов. и что поэтому необходимо дать отдых до утра и атаковать на разсвете».

Разумеется, немцы не стали ждать, пока Орел созреет для атаки, и ночью убыли восвояси, оставив, правда, на поле боя 6 подбитых орудий. «Ушли благополучно», - резюмирует комдив. Потенциально немцам, несомненно, грозил тут разгром но не с нашим то счастьем, точнее, не с такими комбригами. Такой забавный пример того, что общее бравурное описание при детальном рассмотрении открывает неожиданные ньюансы.  

II.

И чтобы два раза не вставать – о командирах батальонов. На следующий день Розеншиль-Паулин решает повторить обходной маневр, но уже в полковом масштабе. Получена просьба от соседей о поддержке, очень удачно подоспела конная батарея и… Это надо читать целиком:

«Начальник дивизии решил направить один батальон с указанной конной батареей… атаковать Ворупенен во фланг. Укрытая местность в этом направлении такому движению вполне содействовала. Придавая особое значение этому охвату, начальник дивизии был крайне озабочен выбором наиболее подходящего начальника для его выполнения. Но не успев еще ознакомиться лично со всеми штаб-офицерами, в виду принятия дивизии перед походом, он обратился к командиру Вяземского полка, шедшего в голове колонны главных сил с просьбою указать ему такового из состава своего полка. Командир полка полк. Войцеховский, не задумываясь, заявил, что в его полку все штаб-офицеры одинаково хороши, но предложил все-таки назначить батальон полковн. Эрасмуса.Вызвав этого штаб-офицера, лично ориентировав его во всей обстановка и дав все нужные указания, начальник дивизии снабдил полк. Эрасмуса конными разведчиками и самокатчиками и велел держать наитеснейшую связь со штабом дивизии, с ген. Орлом и с (соседней) 25-й див. В 2 ч. дня колонна эта выступила и с тех пор весь интерес боя сосредоточился на ней. Г.-м. Орла все время спрашивали, какие у него сведения об Эрасмусе, а к полк. Эрасмусу посылали запросы о том, в каком положении дело и указывали, что надо действовать энергичнее. Казалось, что каждый на его месте уже давно бы опрокинул немцев. Но ген. Орел неизменно отвечал, что ничего от Эрасмуса не получает, а в направлении к полк. Эрасмусу все посыльные исчезали, как в заколдованный круг. Ни артиллерийского, ни ружейного огня с этой стороны слышно не было. Время тянулось без конца. Наконец после 6-ти часов вечера получилась краткая записка от полк. Эрасмуса, в которой без всяких разъяснений было только сказано, что он попал под огонь из Варупенена и дальше наступать не может. Таким образом, не сделав даже никакой попытки к выполнению поставленной ему исключительной важности задачи, а только встреченный огнем неприятеля, полк. Эрасмус сразу отказался от всякой борьбы и, ничего не донеся, отступил, обнажив наш левый фланг. Вот каких лиц производили в штаб-офицеры, даже в полковники, и которых командиры полков типа полковника Войцеховского рекомендовали, как выдающихся».

Похоже, ставшей расхожей фраза  Зайончковского «в общем русская армия выступила на войну с хорошими полками, с посредственными дивизиями и корпусами и с плохими армиями и фронтами…» - нуждается в некотором уточнении. Как могут быть хороши полки с такими комбатами – решительно непонятно. Между тем жалобы именно на комбатов в начальный период войны встречаются неоднократно. Вот, например, у Попова в «Воспоминаниях кавказского гренадера»: «Наши баталионные командиры, за исключением одного, были совсем небоеспособны и после первого же боя испарились из полка на все время войны не будучи ранеными. К счастию состав ротных командиров, в большинстве, был прекрасный и "баталионным" нашлись достойные заместители. Неудивительно, что в первом же бою мы потерпели довольно крупную неудачу».

В сущности, тут ничего странного нет, учитывая, что батальон армейские офицеры получали к концу своей карьеры, когда вобщем то звезд с неба хватать не очень то и  хочется. И все таки приходится констатировать: причины нашего поражения в Восточно-Прусский период нужно искать далеко не только в «высоких» штабах Жилинского и Самсонова. «Своею собственной рукой» тоже можно было сделать много хорошего, ан вот не сделано.



Tags: ПМВ
Subscribe

  • Ошибка Верховского или правка цензора?

    Интересное место из мемуаров Верховского "На трудном перевале". Речь идет об осенних 1916 года боях в Румынии: "Не лучше было…

  • "За Фатерлянд, за кайзера! А ну вперёд, сволота!"

    В книге Постникова «1-ая армия Ренненкампфа: битва за Восточную Пруссию”, любезно выложенную неизвестным благодетелем в И-нет, мне…

  • Архивы, архивы

    Умышленно, но по другой, чисто личной, причине, начальник штаба 26 дивизии полковник Рудницкий скрыл и уничтожил мою реляцию о боях моей 2-й…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments