gaivor (gaivor) wrote,
gaivor
gaivor

Categories:

Александр и Наполеон. ч1.

По просьбе ув. nikolamsu выскажусь по теме российской внешней политики первой четверти XIX века. Точнее по теме ее ревизионисткой трактовки, которая в двух словах укладывается в тезис: союз с Наполеоном – это наш величайший в истории нереализованный шанс. В случае с Германией начала ХХ века мне уже приходилось писать, что вообще то для таких танцев нужны двое. Поэтому для начала, для краткой характеристики второго танцора, я попытаюсь развеять несколько ревизионистских мифов, которые со временем стали чуть ли не «аксиомами» и принимаются на веру без доказательств.

Миф №1. Александр сразу после вступления на трон разорвал русско-французский союз и встроил российскую политику в кильватер английской.

Ничего подобного. В октябре 1801 года в Париже Морков заключает сначала мирный договор, а потом и секретную русско-французскую конвенцию (местами носившую явно антианглийский характер,  например, один из пунктов предусматривал совместную борьбу за «свободу морей»).  

Т.о. Александр действовал вполне в духе своего отца, отказавшись лишь от павловских крайностей (например, похода казаков в Индию и «мальтийского дискурса») и вернувшись к франко-русской повестке дня, обозначенной в октябрьской 1800-го года ноте Растопчина: Пьемонт, Неаполь, северная Германия.

И если в 1807-1811 гг. союз с Францией был вынужденным, то эта первая попытка договориться была вполне добросовестной. Именно её крах предопределил последовавший поворот российской политики на союз с Англией. 

Миф №2. Антифранцузская политика Александра была продиктована сугубо идеологией (легитимизма), а не национальными интересами.

 

 

По поводу идеологии: можно, конечно, не мудрствуя лукаво принимать красивые слова за чистую монету. А можно искать за ними конкретный интерес. Ищущие обрящут.  Например, инструкцию Александра Новосильцеву: «Самое могущественное оружие, которым пользовались до сих пор французы и которым еще угрожают всем странам, состоит в общем мнении, что их дело есть дело свободы и благосостояния народов. Успех предприятия, которое задумывают две державы (Россия и Англия), требует отнятия у французов столь страшного оружия и приобретения его себе, чтобы обратить его против самих же французов».  

Еще часто любят ссылаться на расстрел герцога Энгиенского как на причину разрыва с Наполеоном  - с тем подтекстом, что смерть одного молодого человека еще не есть casus для столь резких телодвижений. Но здесь известное лукавство.  Не буду даже напоминать, какое порядочное время прошло между расстрелом герцога и выездом российского посланника Убри из Парижа. Я лучше напомню, что в последней ноте, врученной им Талейрану, были выставлены всё те же претензии:  Неаполь, северная Германия, компенсации Сардинскому королю… Имеющий глаза да увидит – за три года Париж и Петербруг ни на шаг не продвинулись в решении этих ключевых вопросов.

Миф № 3. Интересы России и Франции нигде не пересекались, так что воевать им было по сути не за что.

«…Так как взаимно оба государства, Франция и Российская империя, находясь далеко друг от друга, никогда не смогут быть вынуждены вредить друг другу, то они смогут соеденившись и постоянно поддерживая дружеские отношения…» Знавал я людей, которые на полном серьёзе выдают эту павловскую «географическую формулу» за геополитическую стратегию, а затем почти без паузы переходят к цитированию знаменитой записки Дурново от января 1914-го. Где, напротив, доказывается что именно соседка Германия всегда была нашим естественным союзником. И оба у них правы.  

Что ответить? На самом деле первым лично мне известным российским руководителем,  обозначившим противоречивость интересов России и Франции был Иван Грозный. Я имею в виду его письма польскому сейму в 1573-м, где он грозил войной, если на краковский престол будет избран французский принц. Не думаю, что Иван Васильевич смог бы уверенно показать на тогдашней карте Францию, но геополитический расклад он себе представлял вполне адекватно: Франция – союзник султана, Австрия – враг, соответственно при прочих равных обстоятельствах нам на польском престоле выгоднее видеть цесарского сына, а не отпрыска Валуа.

С тех пор до «дней Александровых» утекло порядком времени, мир стал еще более взаимозависим. Не осталось ни одной великой державы, чьи бы интересы не пересекались с любой другой хотя бы в одной, а чаще сразу в нескольких пунктах. Знаменитые Проливы, до которых решительно всем было дело – самый яркий пример.

Точки раздражения между Парижем и Петербургом на 1801 г. уже обозначены выше – это Италия, особенно южная, которую русские рассматривали как пладцарм для продвижения Франции на Балканы и Германия, ползучее проникновение французов в которую означало изменение всего баланса сил, и следовательно всей системы «европейского концерта» XVIII века.  

Оставлю на потом более подробный разбор франко-русских противоречий, здесь лишь ограничусь констатацией того факта, что антироссийский пафос мог возникнуть в самых неожиданных местах и обстоятельствах. Взять, например, Египет. Ну, казалось бы – что нам до него в конце XVIII века? Нам то ничего, а вот берем записку Талейрана «О положении Французской республики», написанную аккурат перед египетской экспедицией. Он там рассуждает, чем бы можно было компенсировать османов за потерю Египта… Вы уже догадались? Ну, конечно – Крымом. «Разрушение Херсона и Севастополя явилось бы одновременно справедливой местью за безумное неистовство русских и лучшим средством для переговоров с турками с целью получить от них всё, что могло бы укрепить наше положение в Африке».

Миф №4. Наполеон - вполне достойный контрагент, держащий своё слово. В отличие от некоторых... И если он говорит: будем совместно править миром - так оно и было бы.

Пример. В секретном протоколе к Тильзитскому договору (да-да, тогда тоже был такой) записано: "Если Оттоманская Порта не примет посредничества Франции... обе договаривающиеся стороны войдут в соглашение относительно избавления от турецкого ига и притеснения всех европейских провинций Оттоманской империи, исключая города Константинополя и области Румелии". При этом на словах Наполеон согласился, чтобы Россия присоеденила к себе Молдавию и Валахию.

В скобках заметим, как старательно Наполеон отодвигает Россию от Проливов, но может хоть Валахию он нам отдаст? Ага, сейчас... Года не прошло, как он заявляет российскому послу Толстому: "Дать вам Молдавию и Валахию - значит слишком усилить ваше влияние". И требует за Валахию права оттяпать у пруссаков Силезию. И одновременно втайне готовит операцию по замене в Испании Борбонов на Бонапартов. То есть за какую то занюханную Валахию мы должны будем заплатить последним порушенным барьером между Францией и Россией, а вот Испанию Наполеон возьмет за солдатское нам спасибо. "Высокие, высокие отношения", - как говорила мадам Орлович.  

Продолжение следует.     



 

Tags: Англия, Россия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 29 comments