gaivor (gaivor) wrote,
gaivor
gaivor

Category:

Александр и Наполеон. Ч2. Такие игры нам не нужны.

Почему для России оказался невозможен союз с наполеоновской Францией? Начну несколько издалека.

Весь XVIII век российская внешняя политика была сверхпрагматична и в конкретных обстоятельствах не чинясь шла на союз\войну с кем угодно. Когда французы в 1733 году высадились в Данциге, империя в соответствии с заветами Ивана Грозного послала свой корпус не только на Вислу, но и на Рейн. Через 20 лет уже в союзе с Францией мы будем давить слишком много о себе возомнившую Пруссию. Еще через 20 лет уже на пару с той же Пруссией Екатерина откроет первый сезон сериала «Разделы Польши».

Нет, это не есть непоследовательность, это есть гибкость. Если Россия заинтересована в сохранении статуса-кво в ближнем зарубежье – это одна ситуация. Если пришла пора дербанить соседские земли – другая. В зависимости от ситуации выбираем контрагента. Даже турки – правда уже под занавес века и ненадолго – успели побывать нашими кунаками.

Однако к началу царствования Александра такая вариативность – по крайней мере на западном направлении – была по понятным причинам исчерпана. Отныне Россия была заинтересована в сохранении статус-кво. Что ей еще ловить за границами обр. 1801 г.? По крупному разве что Проливы, но это отдельная тема.

Цель диктует очевидную стратегию, состоящую из двух главных пунктов.

1.Не допустить появления в Европе державы-гегемона, которая резко изменит баланс сил.

2. Активно играть свою партию в «европейском концерте», т.е. в принятии важных решений, чтобы либо блокировать территориальные изменения, либо участвовать в них, получая соответствующую статусу России долю пирога.

Нетрудно заметить, с кем у нас в Европе на 1801 г. имеются принципиальные расхождения по этим пунктам. Дело ведь не в легитимизме, не в том, что Франция выгнала из Пьемонта сардинского короля. А в том, что присоединение Бельгии, Пьемонта, левобережья Рейна, установление протектората над Голландией и Швейцарией, означает резкое изменение баланса сил на континенте.

Это неприятно само по себе, но еще неприятнее, что будучи раз запущенным, процесс идет дальше методом самоподвзвода. Как газ заполняет весь объем, пока не наткнется на  стенку. Добро бы дело ограничивалось Италией, до которой формально России и впрямь  мало дела. Но ведь Италия – отличный плацдарм для броска на Балканы, и вот уже прожекты раздела «османского наследства» рождаются в Париже.  

Ну, а почему бы и не поучаствовать в таком разделе? Вопрос законный.
 

Да, Россия – не самый строгий легитимист в таких делах. Она, на минуточку, только что Польшу с соседями попилила. Но то было на троих. То есть в распиле принимало участие «квалифицированное большинство» европейского концерта. Точно так же как в 1815 году по венской выкройке каждый получил причитающееся: Россия – Царство Польское, Австрия – Ломбардию, Пруссия – Рейн-Вестфалию плюс по мелочи вокруг Силезии (может показаться, что пруссаки взяли «не по чину», но учтём, что за Россией молчаливо признали Финляндию и Бессарабию, полученные из рук «врага рода человеческого»).   

Вот на такой совместный распил Россия была готова подписаться. Растопчин так и предлагал Павлу I: раскидать османские земли между Австрией, Францией и Россией. Вскоре Павел разочаровался в австрийцах, да и бог с ними. Есть же пруссаки! И его посол в Париже Колычев обратил особое внимание Талейрана на одну из статей предполагаемого договора: «Не допускать для территориальных вознаграждений никаких других оснований, кроме установленных Россией, Пруссией и Францией».

Как видим, Петербург пытается выстроить некий аналог системы «коллективной безопасности» хотя бы в урезанном виде. А французы - напротив. Талейран ответил в том смысле, что проще и дешевле будет решать вопросы на двустороннем уровне. Почему?

Да потому что и русские, и французы прекрасно понимают: в игре на двоих - таков закон жизни – сильный получает больший кус и дополнительно усиливается по отношению к более слабому партнеру. А чей вес в игре Россия-Франция больше – к гадалке не ходи.  

Именно поэтому в июле 1801-го инструкции посылаемому в Париж Моркову Александр вдруг воспылал любовью к территориальной целостности Турции: «Я буду основывать свою политическую систему всегда на том, чтобы содействовать всеми зависящими от меня средствами к сохранению [османского] государства, слабость и дурное правление которого служат драгоценным залогом безопасности».

Это не вдруг пробудившееся миролюбие, и не вдруг «подурневшее» правление Порты (с чего бы? весь прошлый век там куролесили так, что любо дорого посмотреть). Это трезвое осознание факта, что за каждый дюйм турецкой земли (как и любой другой) Франция потребует и главное получит! - втрое, а то и впятеро больше. Что, собственно, и подтвердилось блистательно посттильзитской  практикой. Мы с трудом выцарапываем Бессарабию, бьемся за голые финские скалы, а Наполеон в это время получает Испанию («Я продал Финляндию за Испанию», - его слова), со вкусом обустраивается в Италии (Рим, Тоскана), подбирает разные вкусные мелочи в Германии…  Может быть вы думаете, что Наполеон от щедрот отвалит нам те самые Проливы? Так это напрасно.

(Что в игре на двоих не бывает равенства, легко убедиться на примере постпактовых событий 1939-41 гг. в Европе. По гамбургскому счету «нам\вам» получается, что за Прибалтику Гитлер поимел Францию, за Выборг – Норвегию, за Бессарабию – все Балканы, и только Польшу поделили более-менее пополам. А когда Молотов в ноябре 1940-го попросил на пробу Болгарию – на него посмотрели как на кота, вдруг потребовавшего сметаны из буфета). 

Так что нечего нам ловить в двусторонних играх с французами. Они рано или поздно обернутся против нас. Опровергнуть этот тезис Наполеон мог бы единственным способом - скурпулезно выполнив условия Парижского мирного договора от 1801 г. Да только вот уже 1804-й на дворе, а воз и ныне там. Нет, поправка – воз идет на восток, ломая на своем пути государственные границы.

Оправдания при этом стандартные. Ганновер оккупировали? Так это же владение английского короля, вы не знали? Знали, а Аппулия что – тоже его владения? Нет, ну вы понимаете… военная необходимость. Угу, и где остановится эта волна «военной необходимости»? На Эльбе? На Одере? На Висле? Что, в 1940-41-м нам легче было от того, что Скандинавия и Балканы легли под Гитлера не просто так, а в связи с военнйо необходимостью?   

Вариантов на конец 1804 года вырисовывается ровно три: 1.умиротворение агрессора (что, как вы понимаете, на самом деле не вариант); 2. союз с Францией (минусы которого рассмотрены выше); 3. союз с Англией.

Очевидное достоинство третьего варианта: мы – да, не сразу,  и мытьем, и катаньем, и немалыми жертвами, но превратим Францию из претендента на мировое господство в обычную европейскую державу. И вернемся к старому доброму «европейскому концерту» в формате XIX века. Вы заметили, что у нас в этом веке больше не было «большой войны» на Западном фронте? Так это именно поэтому.  

Есть правда, одно «но», и зовется оно Англией. Дело в том, что услышав это слово многие продвинутые россияне теряют разом и сон, и аппетит. Так что об Англии надо отдельно сказать несколько теплых слов.

 

Продолжение следует.



 

Tags: Англия, Россия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 42 comments