?

Log in

No account? Create an account
entries friends calendar profile Previous Previous Next Next
1710. Русские в Риге. - gaivor
gaivor
gaivor
1710. Русские в Риге.

До начала бурного  XX века Рига пережила 10 осад (потом все больше пошли штурмы).  Решающей для истории города и хинтерланда оказалась девятая осада, окончившаяся 4 июля 1710 года вступлением в город русской армии под командованием фельдмаршала Шереметева.

Конечно, по большому счету, судьба Риги и всех балтийских провинций Швеции была решена годом ранее под Полтавой. Падение крепостей стало лишь вопросом времени и крови. И тем не менее Рижская крепость, только что перестроенной по системе Вобана, была крепким орешком. Шведское правительство сумело усилить ее гарнизон до 12 тысяч штыков. Поэтому из двух ресурсов – времени и крови - Петр I решительно предпочел потратить первый. «Все свое смотрение имейте на отбитие сикурса водою и сухим путем, понеже все в том состоит, - писал он в инструкции Шереметеву. – Опрошами не приближайтесь, но берегите людей и смотрите на людей, понеже сие главнейшее, в чем должны вы ответ дать».

Петр не спешил. Эти земли он уже числил своими (несмотря на договор с Августом Саксонским, по которому Лифляндия отходила ему), что, кстати, тут же сказалось на отношении к автохтонному населению. «Как я вижу здешнюю мизерию, не могу рассудить, как с них можно провиант брать, - докладывал Шереметев царю о свеем решении не реквизировать у латышей скот, «дабы тем в большую руины не привести». Налицо резкая перемена нравов – 7-8 лет назад Борис Петрович «гостил в Лифляндах» вполне в духе армий Ивана Грозного.  

Изменение российской политики было зафиксировано и той стороне фронта. «Неприятель распоряжался очень дурно с духовенством и помещиками, крестьянам же было нанесено мало вреда», - отмечает рижанин Иоахим Гельмс.

 

 

В октябре 1709 года передовые отряды 40-тысячной армии Шереметева подошли к Риге.  9 ноября в осадный лагерь прибыл Петр и уже через пять дней он собственноручно выпустил первые три ядра по Риге, отписав Меньшикову: «Сегодня в пятом часу пополуночи бомбардирование началось, и первые три бомбы своими руками в город отправлены, о чем зело благодарю Бога, что сему проклятому месту сподобил мне самому начало отмщения учинить». Это злопамятный царь припомнил, как его выпроводили отсюда 13 лет назад, когда он, числясь в составе Великого посольства «урядником Михаловым» пытался срисовать план рижских укреплений.

Стрелял он с Кобершанца – укрепления напротив Риги на левой стороне Двины – переименованного по такому случаю в Петершанц (название, впрочем, не прижилось – шанц так и остался впоследствии Кобер). В рижской городской библиотеке потом в стену была вделана бомба – по преданию одна из тех, которыми Петр угостил Ригу в тогдашний визит. На самом деле первые выстрелы были пристрелочными, и ядра до стен не долетели – об этом свидетельствовал все тот же Гельмс.



Осада Риги - вид со стороны Двины (вверху) и с "московского направления". Укрепление на переднем плане на верхнем рисунке - это и есть Кобершанц.  К сожалению. тут не отмечена первая линия обороны - укрепления палисадов.
 

Дневдник Гельмса, в котором он ежедневно фиксировал проишествия в городе, был издан по горячим следам уже в 1711 году и может считаться настоящей летописью осады.

Начиная с 14 ноября большая его часть посвящена бомбардировкам и связанным с ними разрушениям. Редкие дни затишья сменялись «великим ужасом». Стреляли русские изобретательно, например, вслед за зажигательными бомбами слали тем же прицелом обычные: «Этим неприятель хотел пугать тушивших огонь, происходивший от огненных ядер».  

13 декабря стало «одним из самых бедственных дней для Риги». В одну из башен Цитадели, где хранилось 1200 бочек пороху, попало сразу несколько бомб, пробивших крышу и перекрытия. Порох сдетонировал, разнеся не только эту башню, но и соседнюю, в которой лежал запас 1800 ядер. «Это случилось так внезапно, будто наступил конец света, - пишет Гельмс, - по всему городу летали бомбы, гранаты и ядра, будто из сеяли или шел дождь… Во многие дома попало по пять штук». Погибло больше тысячи человек, а в стене самой цитадели образовалась гигантская брешь.

Если бы в тот момент русские пошли на приступ деморализованного города, пожалуй, имели бы все шансы на успех. Но Шереметев уже отвел армию к Митаве, оставив блокировать город лишь казаков, дивизию Репнина и артиллеристов. Со своей задачей все они отлично справились. Артиллеристы методично долбили город, а казаки не давали осажденным добыть продовольствие и фураж за пределами  бастионов. Раз за разом Гельмс фиксирует, как кончаются эти попытки:  «казаки увели 20 слуг», «были пойманы казаками, раздеты донага и свирепо умерщвлены». Гарнизону пришлось перестрелять всех лошадей, оставшихся без фуража, что никак не повысило его шансы в «малой войне»с казачьими разъездами.

27 февраля 1710 года отмечено первым залпом информационной войны – в Ригу прилетели русские «агитснаряды». «4 бомбы, но без фитилей, они были также без пороху, но наполенны опилками и в каждой бомбе от 3 до 4 записок». В записках, озаглавленных «Верные известия и написанные без всякой лжи», томившемуся в информационной блокаде гарнизону рассказывалось о последних успехах русского оружия, а самое главное, что «турецкий султан прислал подписанные трактаты о соблюдении мира еще на 20 лет, он выдает головою короля шведского его царскому величеству».

Карл XII в этот момент пребывал в Турции в качестве среднем между почетным гостем и почетным пленником. «Верное известие», по словам Гельмса «произвело глубокое раздумье».

Комендант города генерал-лейтеннат Штремберг, впрочем, не замедлил с контрходом. Вскоре гарнизону на построении, а затем горожанам с кафедры было зачитано послание, полученное, якобы, прямиком из Стокгольма. Из него следовало, что Карл XII не только заключил с султаном военный союз, но и уже выступил «со 100 000 христианских невольников и придет на помощь к стесненной Риге, лишь только на полях будет корм для лошадей». 

Оба вброса были равно фантастическими, но на какое то время брожение в городе утихло. Намерения же Штремберга выяснить истинное положение дел кончались так:  «Сегодня пришел к нам один из наших шпионов, которого узнали неприятели, - записывает Гельмс 16 марта, - его спина была почти вся сожжена на огне, оба уха, нос и кусок языка отрезаны и отданы ему назад; ужасное зрелище представляет он!»

Вся эта «веселая осада» могла продолжаться еще долго, пока Рига не сдалась бы от голода (а что, одна из прежних осад города длилась 13 месяцев). Но вмешался непредвиденный фактор – чума, пришедшая из Пруссии. К маю 1710 года армия Шереметева потеряла от нее больше 9000 человек – «цена», пожалуй, двух хороших штурмов. Фельмаршалу нужно было срочно разруливать ситуацию.

Прежде всего двумя ночными атаками русские колонны бригадира Штафа и полковника Ласси прорвались в форштадт через Рауенские и Ивановские ворота. Контрвылазки шведов были отбиты, и русские заложили батареи в непосредственной близости от бастионов. Затем батареи в устье Даугавы отбили попытки шведской эскадры из 24 кораблей прорваться к осажденному городу. Шведу ушли в море.

С 14 июня началась ежедневная бомбежка города. Если за все время осады по Риге было выпущено 7084 снаряда, то за 12 последних дней бомбардировки – 3389, почти половина! «Ужасно жег», «продолжает жечь», заносит в дневдник Гельмс.

Самое удивительное, что в эти дни в держащуюся из последних сил Ригу один за другим явились несколько перебежчиков из русского лагеря, сообщивших поситине удивительные сведения – якобы, объявился шведский король, он уже в Курляндии, он разбил всех врагов и со дня на день освободит город. Что двигало этими людьми? Проще понять мотивы перебежчиков из Красной армии к немцам на Одере в апреле 1945-го. Но бежать в осажденный, на волоске от падения город…?

Как бы то ни было, сам Штремберг прекрасно понимал безнадежность своего положения. Король по прежнему «отдыхал» в Бендерах, да и в любом случае у Швеции не было новой полевой армии, способной деблокировать город. От гарнизона осталось меньше половины, и перспективы в случае штурма были печальны. 28 июня, уже не в силах противиться настойчивым просьбам горожан, Штремберг выслал парламентеров для обсуждения условий капитуляции. Вечером 4 июля дивизия Репнина первой вошла в город, заняв главные караулы и половину цитадели.    

«С божьей милостью мне удалось с главным лифляндским городом Ригой, который до сего времени никогда и никакими средствами не был взят и во всей Европе неприступной девстненницей считался, обручиться и привести его, как невесту, к честному соглашению», - доносил Шереметев Петру. В скобках заметим, что соглашение оказалось не совсем честным – вместо того, чтобы по договору отпустить Штремберга с его подчиненными восвояси, его продерждали в плену еще год, обменяв на плененного под Нарвой русского генерала Вейде. Впрочем, по сравнению с Вейде, да и с коолегами-шведами просидевшим в плену по 10 лет, Штрембергу еще повезло.

(Датский посол Юст Юль добавляет подробность к этой истории: «Обмен устроил князь Меншиков, исполняя обещание, данное генеральше Вейде освободить ее мужа из плена, ибо первоначальные попытки обмена генерала Вейде на Левенгаупта не удались»).

14 июля. Последняя запись в дневднике Гельмса. Посвящена она торжественному взъезду Шереметьева Ригу и церемонии присяги горожан Петру на Ратушной площади. А за неделю до этого случился эпизод, зафиксировавший перелом в отношениях русских и Риги. «7 июля вечером в 4 часа произошел недалеко от полковой церкви пожар, – пишет Гельмс. – Он сначала сильно охватил окрестности, но его превосходительство генерал Репнин сам потрудился лично поехать туда и отрядил немедленно 1000 русских, которые с изумительной быстротой и крайним усердием в короткое время с Божьей помощью потушили опасный пожар». Всё, постреляли и буде. Настало время собирать камни.      


 

 

Tags:

9 comments or Leave a comment
Comments
obergefreiter From: obergefreiter Date: July 4th, 2010 07:56 am (UTC) (Link)
А известен список полков гарнизона?

Просто кажется странным, что такой сильный гарнизон -- 12 тыс -- достаточно легко блокировался казаками...
gaivor From: gaivor Date: July 4th, 2010 08:05 am (UTC) (Link)
Список мне неизвестен, но надо сказать, что поведение Штремберга и у русских вызвало вопросы. По крайней мере переводчик дневдника Гельма писал в примечаниях:

"Рижский ганизон состоял из 12000 пехоты и 1700 кавалерии, след. численностью своею превосходил вдвое блокадный корпус, тем не менее Штремберг оставил репнина распоряжаться как тому было угодно и наносить чувствительный вред Риге во всю зиму. Обстоятельство это можно объяснить или совершенною неспособностию Штремберга и его генералов, или тем, что шведы потеряли уже всякую надежду с успехом бороться против русских.

Есть одно не менее странное известие: зимою, когда в Риге обнаружился уже недостаток в съестных припасах, генерал Боур прислал Штрембергу целую телегу дичи и получил от него вино, нагруженное в ту же телегу".
ecoross1 From: ecoross1 Date: July 5th, 2010 07:14 am (UTC) (Link)
"Жентмен" :)
lilibay From: lilibay Date: July 4th, 2010 10:44 am (UTC) (Link)
Насколько оправдано мнение, что именно Рига, а вовсе не Санкт-Петербург, и был тем "окном в Европу", который Пётр прорубил, а вся Россиия пользовалась пока Путилов не построил Морской Канал?
george_rooke From: george_rooke Date: July 4th, 2010 11:44 am (UTC) (Link)
Малооправдано.
gaivor From: gaivor Date: July 4th, 2010 01:11 pm (UTC) (Link)
Ни в малейшей степени. Например, экспорт ржи (ключевой товар хлебного экспорта) уровня конца 17 в. был достингнут Ригой лишь к 1770-м. Этому способтсвовало и начертание границы - большая часть двины шла по польской территории и смоленский хлеб, например, отправлялся не в Ригу, а кружным путем в Питер, и очень высокие пошлины, установленные правительством для Риги. До данцигского/кенигсбергского уровня их снизили только в 1731-м.
eugene_gu From: eugene_gu Date: July 5th, 2010 01:30 am (UTC) (Link)
>попытки обмена генерала Вейде на Левенгаупта не удались
*************************
Странно, что Штремберга ценили выше, чем Левенгаупта. Или на него пытались менять во время, когда шведов ещё недостаточно размягчили?
gaivor From: gaivor Date: July 5th, 2010 07:29 am (UTC) (Link)
Судя по запискам Юля, шведов там вообще с этим разменом пытались кинуть: типа, присылайте нам Вейдет в Питер, а мы на том же корабле отошлем Левенгаупта. Шведский сенат настаивал на одновременном размене. Но русским стрёмно было отпускать такую крупную фигуру как Левенгаупт, "опытность и военные качества которого они могли оценить в битве под Лесной, несмотря на то. что он потерпел поражение", писал Юль. В итоге размен так и не состоялся.
ecoross1 From: ecoross1 Date: July 5th, 2010 07:09 am (UTC) (Link)
Одна из причин, почему Петр выиграл.

9 comments or Leave a comment