gaivor (gaivor) wrote,
gaivor
gaivor

Categories:

Легенда о стоп-приказе, или Кутузов и Заграничный поход.

Кутузов после победного 1812 года не хотел идти в Европу воевать за прогрессивное человечество, а планировал отдать «стоп-приказ» если не на Немане, то на Висле, исходя из верно понятых российских интересов. Если вы тоже про это слышали, тогда мне к вам. И я слышал, и был, каюсь, уверен, что именно так Михайло Илларионович и думал (не спрашивайте, откуда я узнал – «все говорят»). Пока не задался вопросом – а что, собственно говоря, является первоисточником этого если не всеобщего, то очень распространенного убеждения.

С источниками то понятно. В первую голову, наверное, Тарле, с книг которого у многих и начиналось детальное знакомство с эпохой 1812-го.

«И не только трудно и опасно было, по мнению Кутузова, затевать новую войну с Наполеоном, но и вовсе это не нужно. Русский народ отстоял себя, победил непобедимого, добыл себе бессмертную славу. Зачем освобождать и усиливать этим англичан и немцев, соседей, а потому возможных опасных врагов в будущем?».

Е.Тарле, «Нашествие Наполеона на Россию».

 

Самая, пожалуй, известная в советское время художественная биография Кутузова повествует о том же ровно теми же словами:

«Михаил Илларионович все время твердо держался одного убеждения: сильного врага, нагло вторгшегося в Россию, надо только выбросить за ее пределы. Незачем жертвовать русскими людьми и непременно добивать его тут же в угоду Англии.

Л.Раковский, «Кутузов».

Обильные всходы посеянного в советское время взошли в нынешней  блогосфере. Всего не буду перечислять, сошлюсь лишь на самую детально проработанную, по объему чуть ли не равную Тарле, версию:

«Кутузов выпустил Наполеона из России; теперь Россия могла следовать политике, которой хотел для нее Кутузов – но только в том случае, если бы этого захотел еще и Александр. Александр же, как было превосходно известно хотел прямо противоположного – а именно, продолжения войны в Европе... Он [Кутузов] пошел на тяжкую политическую измену ради того, чтобы саботажем преследования Наполеона избавить Россию от лишних потерь и предотвратить пролитие русской крови во благо чужеземцев – Англии и германской Срединной Европы».

Могултай (aka wiradhe)  «Измена фельдмаршала Кутузова».

Так, а что же у нас все таки с первоисточниками оной концепции? Поискав лично, и поспрашивал у знающих людей на профильных форумах – я сильно удивился – ничего. То есть в серьезном смысле слова «источник» их просто нет!

В самом деле, «традиция» опирается лишь на два сообщения – письмо Кутузова представители английской армии при главной квартире Вильсону и «Записки» адмирала Шишкова.

 

 

«Я нисколько не уверен, что полное уничтожение империи Наполеона было бы уже таким благодеянием для света, - цитируют обычно строки из письма Кутузова Вильсону. - Его наследство досталось бы не России и не какой-либо иной континентальной державе, но той державе, которая уже и теперь владычествует на морях и чье господство сделалось бы тогда невыносимым».

В этих «цинических речах» есть тень правды (все наследство Наполеона России и впрямь не досталось, не по рту каравай), но все же, как нетрудно видеть, речь тут идет о послевоенном устройстве мира, о текущем же военном планировании ничего не сказано. А в скобках  заметим, что и с английским деспотизмом Михайло Илларионыч сильно хватил через край - по сравнению с наполеоновской практикой это были небо и земля. После Вены в Европе рулила не Англия, а вполне себе концерт держав, в котором Петербург имел очень солидный вес (пожалуй, в 1815-1852 гг. можно назвать пиком влияния импеторской России в Европе). В той самой срединной Европе её мнение вообще было решающим, тут без её разрешения ещё позволено было мычать, но телиться – уже ни-ни (см. например страсти по Шлезвиг-Гольштейну в 1848-50 гг).

Что касается «Разговора Шишкова с Кутузовым о походе 1813 года», то «при анализе этого текста становится ясно, что убежденным сторонником остановить дальнейшее продвижение русской армии в Европу был как раз Шишков, а главнокомандующий лишь вяло соглашался с его доводами», - пишет Безотосный. Причем сам Шишков признавал, что главным его мотивом его тогдашних сомнений было опасение, чтобы «Россия, жертвуя собою для других... не подверглась каким-либо новым злоключениям». Каковые опасения, признает сам адмирал, «последовавшие события опровергли».

Учтём ещё при этом, что как опытный царедворец Кутузов прекрасно умел говорить (или по крайней мере «вяло соглашаться») именно то, что от него хотел услышать собеседник.

Уж как хотите, а прокурор, решившийся выйти с такими уликами (показание с третьих слов и показание, не относящееся к делу) на процесс «государство против Кутузова», имел бы очень бледный вид. Кстати, противоположных свидетельств у защиты тоже хватило бы. Вот в марте 1813 года он получает письмо от друга и родственника Л.И.Голенищева-Кутузова, сомневающегося, как и Шишков, в необходимости Заграничного похода. 28 марта Кутузов отвечает: «Я согласен, что отдаление от границ отдаляет нас от подкреплений наших, но ежели бы мы остались за Вислою, тогда бы должны были вести войну, какую вели в 1807 году. С Пруссиею бы союзу не было, вся немецкая земля служила бы неприятелю людьми и всеми способами, в том числе и Австрия».

А вот чего не хватает, так это следов в официальной переписке штаба главнокомандующего - следов принципиальных возражений против похода на Запад. Нету ни рапортов, ни записок, ни писем императору и его окружению (например, Аракчееву) с изложением мыслей по поводу нежелательности перехода Немана (Вислы, Одера и т.д.).

Что есть? Есть разногласия между Кутузовым и Александром по оперативным вопросам. В декабре фельмаршал  считает нужным сделать остановку главными силами на Немане дабы армию «привести в желаемое состояние и с лучшими успехами действовать потом на неприятеля». Царь же полагает, что «настало время действовать не стесняясь обыкновенными правилами искусств, дабы воспользоваться с быстротой совершенным превосходством, нами приобретенным». У этой позиции есть свои резоны, и если «бега к Рейну» все таки не получилось, то «саботаж» Кутузова тут ни при чем. Долго раскачивались пруссаки (подробности у Михайловского-Данилевского), еще дольше – австрийцы, а воевать с Наполеоном за Германию в одиночку не предполагали и самые «космополитичные» умы российской дипломатии (о чем  чуть позже). Но даже в ситуации вынужденного простоя в начале февраля Кутузов пишет Витгенштейну: «Чтобы не оставить неприятеля в покое, нужно назначить большое число малых партий, которые, перейдя Одер, наносили бы ему страх... до самой Эльбы».

Т.о. Кутузов предлагает выдержать оперативную паузу, царь гонит коней.  Ситуация, чуть ли не стандарная в отношениях между Ставкой и командованием фронтами в Великой Отечественной – но почему тогда никто не пишет, что советские генералы имели виды остановиться на границе СССР, «саботируя» распоряжения Сталина?

А теперь небольшой сюрприз. «Война, возникшая между нами и Францией, не может  быть рассматриваема как предприятие, начатое нами с намерением освободить Европу... Верно понятые интересы России, очевидно, требуют мира прочного и крепкого, после того как успехи ее против французских армий упрочили ее жизнь ит независимость». Кто это такой умный? Шишков? Нет. Кутузов? Мимо. Если не знаете, то нипочем не догадаетесь.Это Нессельроде, то самое немецкое проклятие российской внешней политики, которое почему то не рвется освобождать Германию. Чем его доклад императору в конце 1812 год отличается от мыслей Шишкова? Разве только тем, что прочным миром он называет ситуацию, когда Франция уйдет за Рейн и Шельду. (Это, на минуточку, те самые условия мира, которые вскоре были предъявлены Наполеону, и которые он отверг). Но и за это Нессельроде вовсе не собирается воевать в одиночку: если не удастся заключить союз с Австрией (как человек невоенный Карл Васильич, очевидно, не знал о реформах Шарнгорста, и невысоко ставил военную мощь Пруссии), то нужно договариваться на приемлемых условиях здесь – на Немане\Висле.

И версия о противостоянии некоей «партии истинно русских» людей (Шишков-Кутузов-румянцев) с окружившими трон безродными космополитами во главе с «плешивым щеголем» вдруг рушится как карточный домик. Какие к черту «истинно русские», раз Нессельроде глаголет о том же? (А если учесть, что против окончательного ниспровержения Наполеона выступала как раз Австрия, всеёокончательно запутывается)

Остается развести руками и попытаться понять, с чего это народ повёлся на концепцию кутузовского «стоп-приказа».

Думаю, не ошибусь, если предположу, что первым шагом к этой скольской тропинке стала ревизия итогов Заграничного похода, случившаяся, скорее всего, после Крымской войны. Механизм, сносно отработавший 35 лет, дал сбой, и причину многие стали искать не в эксплуатирущем механике, а в инженере-конструкторе.  Когда же к расхожей фразе «англичанка гадит» с 1880-х прибавилась реальная угроза, исходящая от той самой Миттельейропы... Итог в 1912-м подвел великий князь Николай Михайлович в своем фундаментальном «Александре I»: «Будущее показало весьма скоро... что России последующие войны принесли мало пользы, а скорее даже вред». «Вполне ненужным для русских интересов» называл он «освобождение Германии от наполеоновского ига»  – немудрено, накануне то Первой мировой.

Отсюда уже один шаг до Кутузова-саботажника, и его уверенно сделала советская историческая наука - с её вечным комплексом России, кинутой, а то и  поиметой всеми без исключения союзниками (а особенно – англо-саксами!) во все возможные моря.

Разгадка концепции кутузовского стоп-приказа мне видится лежащей в области не  истории, но идеологии. А поскольку идеология – это надолго, то концепция оказалась востребованной и в новейшие времена.      

 

P.S. Отдельное спасибо камрадам, ответившим на мои вопросы на history и ru_1812.

Tags: Англия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 22 comments